На похоронах Киплинга, которым придали официальный характер, не было заметно писателей. Его останки сопровождали премьер-министр, генерал, адмирал и несколько семейных друзей - "люди дела", как выражается биограф. Не было видно даже тех его собратьев по перу, которые вскоре сделали попытку "воскресить" Киплинга. Да, о "неувядающем гении Редьярда Киплинга" заговорили вновь, но заговорили так, что это сразу же вызвало и возражения. Заглавием одной из полемических статей служил вопрос: "В пользу Киплинга?" Разумеется, дело не в том, что в его пользу нечего было сказать, а в том, что и как говорили его тенденциозные защитники. "Подобными похвалами, - отмечал автор статьи, - можно вызвать только отвращение к нему". Действительно, защита велась по принципу доказательства недоказуемого, то была превратная переоценка, когда, как нарочно, сильнейшими объявлялись слабейшие киплинговские страницы. Такая "защита", такое "возрождение" только вредят Киплингу - как "помогал" он сам заживо хоронить себя.
"Большой талант, как у Киплинга", - сказал Эрнест Хемингуэй, а реальное значение писателя может быть определено только на основе созданий, в которых этот талант проявляет себя.
"Тишина в нашей жизни стоит полнейшая", - писал Киплинг из Лахора в Аллахабад некоей миссис Хилл. Лахор - на севере Индии, в Пенджабе; здесь, как и в Бомбее, отец Киплинга заведовал художественной школой, а также музеем индийского искусства. Сам Киплинг сотрудничал в местной "Гражданско-военной газете" и в аллахабадском "Пионере". Описанные им покой и тишина прерывались визитами туристов, желавших осмотреть музей. Одним из посетителей оказался мистер Кук. Какой Кук? Знакомый и нам, хотя бы по стихотворению нашего поэта: "Есть за границей контора Кука... Горы и недра, Север и Юг, пальмы и кедры покажет вам Кук". Именно этот Кук - один из семейства всемогущих Куков - и посетил Лахорский музей. После этого посещения Киплинг отправился в свое полукругосветное путешествие.